Ход СВО перевернул с ног на голову правила ведения боевых действий. Дроны отодвинули с фронта танки и тяжелую артиллерию. Но собаки остались служить.
Оксана, «хозяйка» питомника при 51 армии, меня узнала сразу, еще открывая калитку:
- А мы виделись! В Славянске, в «избушке»!
«Избушкой» ополченцы 2014-го года называли местный комплекс зданий СБУ, превратившийся в штаб вооруженного восстания этой части Донбасса. Я безошибочно назвал дату:
- 2-е мая 2014-го, первый штурм города Украиной. И жертвоприношение в Одессе… Верно?
Я сидел тогда во дворе «избушки», спрятавшись за мешками с песком, и писал в «Комсомолку» заметку о штурме. Женщина с пронзительно-голубыми глазами и огромный черный пес, обошли периметр. Меня тоже понюхали, на всякий случай. Я умилился. Собака искала мины или заложенную взрывчатку. Оксана объяснила:
- Я приехала в Славянск работать на завалах, город только начали обстреливать артиллерией. Город же пустой был – дом, допустим, обвалился, и даже соседей нет, чтобы спросить: был ли там кто-то? А собака – все «слышит по запаху»…
- Как?
- Собака, обученная искать живого человека, на умершего не обратит внимания. А если человек жив, пусть даже он без сознания, лежит как тряпочка, зрачки уже не реагируют и кажется, что он умер, — собака всё равно покажет, что он живой. Были случаи, когда кинологи настаивали, уговаривали врачей – «делайте всю реанимацию!». И людей спасали.
Оказывается, огромного черного пса, встреченного в Славянске, звали Эдик. Этот ризеншнауцер даже прошел отбор на чемпионат мира, еще от Украины. Специализация пса – работа в техногенных завалах. Их много было в Славянске, ВСУ лупили по городу с горы Карачун, хаотично, куда попадет. В «избушку», в штаб, попали только под конец осады. В Славянске Эдик и получил свою первую контузию.
Сейчас в вольере прохаживается огромная и черная Зина, дочка Эдика. Теперь работает она. Мы с Оксаной вспоминаем этот прекрасный город, волей судьбы оставшийся в оккупации на долгих 12 лет. Но мы возвращаемся, заходим в ту же самую реку. Рассказываю Оксане, что наша армия продолжает резать логистику ВСУшной группировке. Буквально несколько часов назад ВКС РФ завалили еще один мост, под Семеновкой – в ней в 2014-м шли основные бои за Славянск, на подступах. Оксана вдруг вспоминает этот мост:
- Я везла ребятам маскировочные сетки, проехала сквозь минометный обстрел, поэтому меня на блок-посту никто не остановил. Прятались в кюветах. Проскочила Семеновку и сама поняла, что не туда заехала, перед мостом стала разворачиваться и сползать в кювет… Эдик беспокоится, я тоже, понимаю, что как на ладони и сейчас огонь перенесут на меня. Ребята с блока потом мне сказали: «Ну, мать, ты даешь! Шумахер бы такой «полицейский разворот» не исполнил!». А мне в те секунды казалось, что время растянулось, секунды в минуты… все медленно так происходит.
Оксана, «хозяйка» питомника при 51 армии
- Я никуда не уходила с 2014-го, - говорит мне Оксана, - после ополчения перешла в Народную милицию ДНР. Работа была.
В Донецк тогда начали заходить вражеские ДРГ. По взрывчатке у меня работала такса Кнопа, маленькая, удобная собака – везде пролезет. Беженцы Кнопу мне оставили. Кнопа искала взрывчатку 11 лет, и по страшному совпадению, погибла именно от вражеского снаряда. Еще Оксане удалось переправить из-за линии фронта ризеншнауцера Фиму. Она просит не снимать ее на видео – как и у многих на Донбассе, за линией фронта остались родные.
Моя собеседница встретила начало СВО на своем боевом посту. Работала в Мариуполе, в промзонах. Мы говорим о том, как изменилась война. Оказалось, искать мины на «стерильных» территориях, это одно. А работать в развалинах, где все пропитано запахом тротила, практически невозможно. Собака устает за два десятка минут. Оксана замечает:
- Не случайно саперы из ЧВК начинают разминирование через год-полтора, когда все промоет дождями и собаки смогут работать.
И мины появились коварные – ВСУ начали забрасывать Донбасс «лепестками» (ПФМ-1 – Авт.), потом появились западные «колокольчики» (мина НАТО из кассетного суббоеприпаса DPICM – Авт.) - все это добро рвется при легком касании. Сапер их увидит, собака увидит, но не поймет, может задеть. И работают они только на поводке, вместе с инструктором. Последствия понятны, пострадают все.
Я спрашиваю:
- А эвакуация раненых? Занимаетесь?
Оксана мотает головой и говорит, что раньше у нее была такая идея, сделать как в Великую Отечественную - тележки с постромками, или санки, в упряжи собака. Идея оказалась нерабочая:
- Советовалось с девушкой-медиком, работавшей на передовой. Она так и сказала: «Отказывайся. Сейчас появились дроны. Первой целью станет собака, к которой пристёгнута тележка. Сначала убьют собаку, потом бойца. Бойца, которого несут на себе, ещё можно куда-то спрятать. Собаку с тележкой и раненым уже не спрячешь. Ты подготовишь собаку, а первый выход станет для неё последним».
Новый профиль работы открылся случайно. Соседи-смежники попросили найти погибших бойцов, их завалило артобстрелом:
- Частный сектор, техногенные завалы. Саперы расчистили нам площадку… Я сама по ней прошлась, перед собакой.
Оксана закуривает бесчисленную сигарету, руки у нее чуть дрожат. Я тоже курю без остановки…
- Я уже видела: собака что-то нашла, но не понимает, где именно и как обозначить находку. Обычно если она нашла запах, то делает обозначение укладкой — ложится на этом месте. А тут, Зина мечется, не знает, где лечь. Сапер пошел посмотреть. Да, наш боец, наша каска…
Уже потом Оксана поняла, что для подготовки собак по поиску погибших, нужен, минимум, год. Удивительно, что Зина поняла сразу, что от нее требуется. Она и сейчас слушает наш разговор, смотрит на нас через загородку вольера. Думаю, прекрасно понимает, о чем мы говорим, что вспоминаем.
Собаки несут службу в зоне СВО
Личный архив
Сейчас в питомнике шесть собак, занимающихся поиском погибших бойцов. Оксана замечает утвердительно:
- Я знаю, для чего собак готовлю и на что иду. Я для себя решила: каждый человек должен быть похоронен по-человечески. Его надо только найти. Поэтому и занимаюсь собаками и этой работой. ВСУ-шников, кстати, тоже находим, собираем, передаем.
Отдельная история, как Оксана учила собак, но по соображениям этики, опущу большинство подробностей. Скажу лишь, что из морга в питомник передавали тряпье со специфическим запахом. Это было нужно для первого этапа обучения. По словам Оксаны, все собаки делятся на две категории. Одни боятся трупного запаха, другие начинают по нему работать. И часто без помощи собаки обойтись невозможно:
- Бывают ситуации, когда человек бессилен что-то сделать!
Оксана рассказывает, как вывезла вторую подготовленную собаку, Нику, на первый поиск. Красногоровку только что освободили, по ней прошли саперы, потом - поисковики:
- Мы работаем парами. Напарник обычно следит и за реакциями собаки, и за небом, и за возможными минами. Со мной работал поисковик Дмитрий, сапер. Он до СВО занимался поиском бойцов Великой Отечественной. Ника нашла какое-то пожарище или костровище, принюхивается, не отходит. Значит, в костре что-то есть… Присмотрелись – костные останки, мелкие. Генетическая экспертиза с таким материалом не работает. Дмитрий вдруг нагибается, и поднимает из углей солдатский жетон. Нашли… Все собрали, опознали.
Когда человек бессилен, на помощь приходят они
Личный архив
Я рассказываю Оксане, что с 1988-го, почти 30 лет, занимался поиском погибших солдат Второй ударной армии. Армия эта, почти вся осталась в новгородских болотах. Находили воронки с погибшими бойцами, находили останки в дерне, они сотнями лежали по обочине шоссе Москва-Ленинград. Когда в телепрограмме «Пятое колесо» показали ЭТО, СССР испытал настоящий нравственный шок. Сознание миллионов людей порвало в клочья. Как такое возможно – по всей стране памятники солдатам, десятки тысяч монументов, а тут - десятки тысяч бойцов лежат забытые всеми в болотах! Необъяснимо и немыслимо!
Фразу «война не закончена, пока не похоронен последний солдат», Суворов не произносил. Это просто очень точный неофициальный лозунг советских и российских поисковиков из той исторической эпохи – слома СССР. И объективно, последнего своего советского бойца Второй ударной, я нашел осенью 2015-го. За 30 лет работы поисковики собрали всех и перезахоронили достойно, загладили вину перед предками. Закончили ту войну.
Ход СВО перевернул с ног на голову правила ведения боевых действий. С ЛБС исчезли танки и бронетранспортеры, ствольная артиллерия и РСЗО. Но собаки остались служить
Личный архив
Через «Комсомолку» я передаю просьбу от этой, кажущейся веселой, но безмерно уставшей женщины, воюющей уже много-много лет. Воюющей так давно, что мирная жизнь вспоминается с трудом. В чем проблема? Питомник Оксаны, ее собаки, по штату не являются поисковыми. Вообще такое не предусмотрено по бумагам – поиск погибших с помощью служебных собак. Только разминирование и караульная служба.
Между тем, наша армия продолжает продвигаться, оставляя поля сражений в тылу. На них уже должны работать наши поисковики. Не единичными группами, без пропусков, «по верхам», как было после Великой Отечественной. Чтобы учесть и не повторить чудовищно - небрежную ошибку советской власти, она ей дорого обошлась. Нужно всего лишь взять уже имеющиеся наработки - в МЧС или в Донецке, у Оксаны и организовать обучение служебных собак по профилю "поиск павших бойцов".
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Военкор Стешин: Мне не радостно от пустых полок в магазинах Киева. Я помню умиравших от голода стариков Донецка в 2014
Военкор КП Дмитрий Стешин встретился с хозяйкой питомника при 51 армии
СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ
