В истории нашей страны есть немало людей, которые промелькнули в ней яркой звездой, прожив недолгую, но крайне яркую жизнь, и оставив неизгладимый след. Такими были Пушкин и Лермонтов, таким стал и Сергей Исаевич Уточкин – выдающийся профессиональный спортсмен-универсал, третий в Российской империи авиатор
Он родился 12 июля 1876 в семье одесского купца второй гильдии Исайи Кузьмича Уточкина, занимавшегося строительными подрядами. Мать, Устинья Стефановна, ушла из жизни, когда Сергею было всего пять. Ещё через пять лет умер отец. Уточкин в детстве любил прятаться под столами и на всю жизнь запомнил, как медицинские светила города обсуждали, сколько дней или недель осталось его родителю.
Сергей проявил такое непослушание и своенравие, что его отдали на воспитание в семью преподавателя Ришельевской гимназии Роберта Эмильевича Заузе. Опекун однажды напившись покончил с собой. Несколько дней его не могли найти, пока жена случайно не забрела на чердак, где он и висел. От увиденного женщина сошла с ума. Спустившись вниз, она схватила нож и зарезала своих четверых детей. Сергею чудом удалось от неё спастись, но он на всю жизнь остался заикой.
Его передали следующим опекунам, благо, в деньгах не было недостатка – на содержание мальчика шла десятая часть процентов от сколоченного его отцом капитала. Однако прилежным учеником он так и не стал – с трудом окончил предпоследний шестой класс одесского коммерческого училища.
Сергей отличался недюжинной силой. Современники оставили его описание: ростом выше среднего, атлетически сложенный, сутуловатый, с рыжей шевелюрой и усыпанным веснушками лицом. Он любил элегантно одеваться, но костюмы на нём сидели несколько мешковато.
Сначала Уточкин стал одним из первых российских футболистов. Он играл за любительскую команду Одесского британского атлетического клуба. Затем одним из первых в России освоил ролики, стал заниматься джиу-джитсу и боксом, плавал, бегал, боксировал, строил яхты. На закате жизни в автобиографическом очерке "Моя исповедь" он упомянул, что успешно занимался 15-ю видами спорта, но наиболее успешным Уточкин оказался в велоспорте. В течение 17 лет он завоёвывал призы не только в России, но и за рубежом. В 1907 году, например, он выиграл международную велогонку в Лиссабоне. В следующем 1908 году во Франции в двух гонках взял два приза в 800 и 250 франков.
Сергея Исаевича также крайне интересовали новейшие европейские технические новинки, он стал фактически шоуменом, пропагандировавшим технический прогресс. Едва ли не одним из первых в России он купил мотоцикл.
С ним связано одно из состоявшихся в Одессе знаковых пари. Уточкин поспорил с местными богачами на крупную сумму, что сможет съехать невредимым вниз по Потёмкинской лестнице сверху до низу. Нужно было преодолеть 192 огромные гранитные ступени общей протяжённостью 142 метра и высотой – 27. От жуткой тряски у мотоцикла отлетело крыло и треснуло заднее сидение. К середине лестницы Уточкин потерял контроль над тормозами – машина полетела с бешенной скоростью, и седок удерживал её только благодаря невероятной силе своих рук. Через несколько секунд под невообразимый рёв толпы полуразвалившийся мотоцикл вылетел на Приморскую улицу и остановился, ударившись в стоявший на противоположной её стороне забор.
Уточкин пари выиграл. До этого он также на спор спускался уже по лестнице на велосипеде, так что пари с мотоциклом строилось на определённом расчёте. Впоследствии он проделал тот же самый трюк на автомобиле.
2 октября 1907 года после нескольких неудачных попыток Уточкин впервые поднялся над Одессой на специально приобретённом им воздушном шаре. 29 июля 1908 года вместе с товарищами достиг на нем высоты 1200 метров, а затем отправился в Египет и летал над пирамидами и пустыней Сахарой.
Однако вскоре и шара стало мало, и он принялся за испытание планера собственной конструкции. В 1909 году в Одесских новостях от 6 июля 1909 года появилась заметка:
"Третьего дня на беговом ипподроме состоялись испытания планера, на котором поднимался С.И. Уточкин. Планер был прикреплён к автомобилю господина Руссо "Мерседес" 70 сил, который тащил планер на буксире, временами планер поднимался на высоту 7-8 саженей и пролетал расстояние 100-120 саженей. В результате во время опыта автомобиль рванул очень сильно, планер не выдержал и сломался надвое. С.И. Уточкин полетел вниз, но упавши, к счастью, на полотно и бамбук планера, отделался лишь легкими ушибами".
Уточкин загорелся идеей построить собственный аэроплан, но он понимал, что знаний у него для этого недостаточно, и отправился во Францию, где устроился простым слесарем-сборщиком на производивший авиамоторы завод "Гном".
Присматриваясь как летают другие, он понял принципы управления самолётом. Из-за того, что Сергей Исаевич пошёл таким "кружным путём", он не стал в империи первым дипломированным авиатором.
8 марта 1910 года первый демонстрационный полёт на территории Российской империи, а именно на Одесском ипподроме, совершил товарищ и соперник Уточкина по мотогонкам Михаил Никифорович Ефимов. Учёбу в авиашколе "Фарман" ему оплатил другой хороший знакомый Сергея, одесский банкир и барон Ивана Спиридоновича Ксидиас.
Вторым дипломированным пилотом (28 марта 1910 года) стал русский путешественник, авантюрист и воин-интернационалист Николай Евграфович Попов.
У Уточкина никакого диплома не было, он просто 31 марта 1910 года на всё том же Одесском ипподроме поднял в воздух, а затем посадил чужой самолёт, после чего получил, третьим в империи, диплом пилота-авиатора, который вскоре подтвердил Всероссийский аэроклуб. Но это был не первый полёт – ещё 28 марта он поднял в небо "Фарман-IV" банкира Ксидиаса который потом у него выкупил и стал на нём выступать по всей империи (впоследствии он предпочитал монопланы и всем желающим объяснял, что бипланы летают как "ку-курица").
На Родину Уточкин вернулся не с пустыми руками – привёз 25-сильный двигатель "Анзани". Он установил его на планер собственной конструкции, от которого не осталось ни фотографий, ни изображений. Известно только, что он внешне напоминал моноплан "Блерио" и имел винт впереди. Уточкину удалось продержаться несколько секунд в воздухе, после чего самолёт рухнул вниз. К счастью, его создатель выжил и не оставил идей довести своё детище до ума.
Следующие три года Уточкин совершал по всей империи показательные полёты, всего около 150-ти. 11 мая 1910 года на Ходынском поле он впервые в истории взлетел над Москвой. Это были масштабнейшие мероприятия: 22 апреля 1910 года в Киеве за ним наблюдали с земли до 5 000 зрителей, 23 октября 1910 года в Баку – 20 000. В Гомеле за полётом Уточкина следил будущий прославленный авиаконструктор, а тогда гимназист, Павел Осипович Сухой; Нежине – другой будущий конструктор, Сергей Павлович Королёв.
В Азербайджане Уточкин летал после тяжёлого ранения – 24 сентября, во время очередного погрома в Одессе, на пересечении Госпитальной и Прохоровского переулка он защищал от толпы какого-то старика-еврея, и ему всадили в спину нож. Семь недель после этого авиатору пришлось провести в больнице.
Несколько раз во время полётов он терпел крушение. Самое серьёзное и фатальное произошло 25 июля 1911 года. Во время авиаперелёта из Петербурга в Москву, недалеко от Новгорода, порыв ветра швырнул "Блерио" Уточкина на землю. Авиатор получил тяжелейшее сотрясение мозга и несколько переломов. Встретивший его после авиакатастрофы одесский журналист, писал:
"Это был уже не тот Уточкин. Из больницы вышел тихий, хмурый и как бы прибитый обыватель. Он с бесконечной подозрительностью смотрел на всех окружающих".
По одной из версий, именно тогда, в больнице, мучимый болями, Уточкин "подсел" на наркотики. Он всё равно продолжил летать, но его преследовали страшные головные боли, и прежней удачи уже не было.
Впоследствии газетчики стали обвинять Уточкина в психическом расстройстве. Сам же он считал себя жертвой травли, развязанной крупным сахарозаводчиком Львом Израилевичем Бродским. Причиной было, якобы, нежелание последнего делиться будущими барышами от придуманного авиатором проекта сети кинотеатров Кину-Кин:
"Меня в Киеве провокационным образом схватили в вечер того дня, когда Бродский уехал после разговора со мною в Лондон, посадили в киевский Дворцовый участок. Я дал городовому пять рублей, и он протелефонировал моему интимному другу, издателю "Киевской мысли", Мечиславу Лубковскому; последний немедленно приехал, и его влияние освободило меня… На следующий день я участвовал в гонках на мотоциклетке на киевском велодроме, и в тот же вечер уехал в Одессу. Скоро в Одессе была получена "Биржевка" с телеграммой о моем сумасшествии, слух о котором усердно распространял один из клевретов Бродского, Яков Абрамович Дынин, переехавший за мной из Киева в Одессу".
Родилась ли мысль о преследовании в горячечном бреду наркомана, или Уточкин действительно стал жертвой травли, сегодня доподлинно не выяснить. Но летом 1913 года он угодил в психбольницу Св. Николая Чудотворца в Петербурге.
О последующем периоде жизни авиатора известно не так много. Денег не стало, работы не было. Он подрабатывал игрой на бильярде, спал у знакомых, а иногда прямо на улице.
С началом мировой войны Уточкин пытался устроиться в армию или на авиасборочный завод, но его никуда не брали – висело "клеймо безумца". Наконец его зачислили в автомобильно-авиационную дружину, присвоили звание прапорщика. Однако зима 1915-16 годов выдалась очень морозной. Плохо одетый Уточкин был постоянно простужен, а затем и вовсе подхватил воспаление лёгких. В горячечном бреду его отправили во всю ту же психбольницу, где он и скончался 13 января 1916 года в возрасте 39 лет.
