В ноябре 2013 г. я сидел на конспиративной квартире в Киеве, где мой товарищ прятался после того, как против нас по команде Януковича открыли уголовные дела за сопротивление властям.
Мой товарищ всерьез опасался ареста, но как человек с богатым жизненным опытом успокаивал меня: ничего, мол, и в тюрьме люди живут. И вообще – говорил он, - тебе опасаться нечего. Тебя там будут ценить – в тюрьме скучно, а ты ж историк. Вот и будешь пацанам истории рассказывать.
И действительно. История бывает полная, краткая и даже минутная, бывает история естественная и цифровая, бывает тайная, как у Прокопия или монголов, а бывает пацанская. Как у Евгения Норина.
Именно так я определил бы жанр его новой книги о 30-летней войне.
Вообще, интерес русских к этой теме – отдельный феномен. Многими войнами, куда более знаменитым в т.ч. и с участием России мы интересуемся меньше, чем этим конфликтом в Германии бунташного XVII в.
Судите сами: об этой войне написал один из самых загадочных советских историков Поршнев, знакомство с ЖЖ Богемика я начал с очерков о bellum bohemicum и только позже узнал, что он популярен в правой среде, монографию «Тридцатилетняя война» питерского историка Прокофьва издательство «Наука» выпустило в 2020 г., а русский перевод классической монографии Веджвуд переиздавали уже несколько раз.
В аннотации к ней видный американский историк Т. Рэбб заявил, что это "образец такой ясности и легкости изложения, который еще никому не удалось превзойти". Так вот похоже, что удалось.
Норин не предлагает каких-то сложных концепций и умозрительных схем. Он просто рассказывает увлекательную историю воронки старого доброго ультронасилия, перемежая рассказ цитатами и отсылками в диапазоне от Пушкина до Высоцкого и Шнура.
Причем авторский голос рассказчика так силён, что кажется, что вы не читаете, а слушаете аудиокнигу.
И может быть этим форматом можно было бы и ограничиться, если бы не фирменная великолепная полиграфия ЧС/Листвы. Под одной обложкой вы получаете еще и художественный альбом живописи и графики, а также набор карт боевых действий.
В общем перед вами пацанская история Тридцатки в схемах и мемах (рекомендовал бы именно этот заголовок для последующих переизданий, которые книгу, несомненно, ожидают).
Авторский взгляд на происходящее я бы определил как гумманистический цинизм в духе Анжея Сапковского.
Но кажется, на все три десятка лет автору не хватает и его. Норин невероятно изобретателен в описании ужасов войны, но ближе к концу начинает казаться что автора подвела главная беда его героев – логистика. Кажется, что боезапас эпитетов и метафор для описания всеразличных способов смертоубийства начинает иссякать.
Вообще при чтении этой книги тяготы войны начинаешь ощущать физически. Причем кажется, что где-то после гибели (СПОЙЛЕР!!111) Валлерстайна Валленштейна под грузом пережитого и сам автор начинает испытывать усталость от войны. А ведь впереди у вас еще 12 весёлых лет!
Пожалуй единственный концептуальный вывод, который автор озвучивает под конец, состоит в том, что при всём своём грандиозном размахе 30-ка никак не годится на роль рубежа между эпохами. И с этим нельзя не согласиться. До сих пор звучащие попытки объявить Тридцатилетнюю войну (и близкие ей конфликты вроде Английской революции) в качестве рубежа Средних веков и Нового времени критики не выдерживают.
И последнее. Читать книгу о монотонной изнурительной войне, дотла опустошающей землю, по которой прокатилась, в России 2026 г. – это особый экспириенс. Разные мысли на этот счет в процессе чтения становятся просто навязчивыми и нужно отдать должное, что в финале Евгений без всяких экивоков сам вспоминает Донбасс.
В общем "Тридцатилетнюю войну" можно рекомендовать всем добрым русским людям, интересующимся легким и увлекательным историческим чтением. Но хочу вас предупредить: решив скоротать за книгой часок перед сном не опоздайте утром на работу. Кроличья нора норинской тридцатки затягивает похлеще Википедии.
